ПОСЛЕДНЕЕ
Как протесты изменили Белоруссию: что говорят в Минске год спустя

Как протесты изменили Белоруссию: что говорят в Минске год спустя

«С чего вы взяли, что у нас ничего не получилось»

Прошел год с начала протестов в Белоруссии, которые вошли в историю как самые массовые. Как раз в сентябре прошлого года к митингам подключились женщины и пожилые люди: начались «марши женщин» и «марши пенсионеров». Сейчас на улицах Минска пусто. «МК» поговорил с белорусами о том, что изменилось за это время, и самое главное – почему они не смогли добиться своей цели.

Год назад каждые выходные начинались с массовых маршей, которые неизменно заканчивались у стелы «Минск – город-герой» в самом центре города. ОМОН закидывал людей светошумовыми гранатами, народ отступал, собирался снова и возвращался на площадь. Сегодня белорусская столица опустела. В радиусе казавшейся неприступной стелы можно встретить не более семи мирно гуляющих человек. О прошлых событиях говорят только изредка попадающиеся на глаза надписи на стене домов: «Жыве».

Мы изменили имена наших героев по соображениям их безопасности, но сохранили их возраст и род деятельности.

Коренной минчанке Валентине 78 лет. Сейчас она на пенсии, а в прошлом работала химиком. На президентских выборах она планировала голосовать за Виктора Бабарико, но когда его посадили, решила отдать голос за Светлану Тихановскую. «Все началось даже не 9 августа, а весной, когда люди выстраивались в огромные очереди, чтобы отдать голос за кандидата. Тогда мы поверили, что нам дадут выбор и он будет учтен. Нас обманули, обокрали», — с сожалением рассказывает наша собеседница.

После 9 августа она еще несколько месяцев выходила на марши пенсионеров. Сама попросила внука установить ей на телефон мессенджер Телеграм. Смотрела, где планируется сбор, и шла туда. «Помню, когда мы первый раз собрались, у нас спросили: «Ну что, все на месте?». А кто-то ответил. «Нет! Погодите! Нет самой старой вертихвостки». — Это про главу ЦИК Лидию Ермошину. Было очень смешно», — вспоминает женщина. Она очень жалеет, что не могла быть вместе с молодежью на площади – годы уже не те.

Впрочем, не все пенсионеры поддерживают боевой настрой. Преподавателю по высшей математике Ирине 81 год. В Белоруссии у нее практически никого не осталось. Муж умер, а дети разъехались еще в начале 2000-х годов. Сын в Польшу, а дочь – на Украину. У сына в Минске осталась квартира, которую она ходит проверять каждый месяц, чтобы не случилось чего. «Прихожу, а на кухне стоит бело-красно-белый флаг. Я же его и не заметила сразу. Он то уехал и все, а я столько времени под пулями ходила. А вдруг бы они ко мне пришли», — поделилась она переживаниями.

То, что Минск навсегда изменился, можно понять по подозрительным взглядам прохожих, разговорам и сильному раздражению на дорогах – многие сигналят, подрезают, превышают скорость. Крайне нетипичное поведение для жителей этой страны. «Сколько у нас людей переколотили. Им нужно выплеснуть куда-то обиду», — объясняет минчанка Ирина.

Молодежь продолжает собираться компаниями в барах и кафе, но если приглядеться, то можно заметить, что сидят только по какому-либо поводу. В рядовом кафе в центре Минска рядом со мной одновременно четыре столика отмечали день рождения. «Если честно, то денег за этот год у населения стало значительно меньше. Одних уволили, многие заведения и магазины закрылись, цены выросли. Поэтому сейчас для посиделок с друзьями нужен особый случай, — объясняет 20-летняя студентка БГТУ Виктория. — Про политику я говорить не хочу. Я выходила на протесты, но многих моих друзей отчислили, и я перестала». После этих слов она подняла популярный в Белоруссии тост: «За ШОС». Аббревиатура не имеет отношения к Шанхайской организации сотрудничества, а является нехорошим пожеланием власти.

Каждый человек, с которым нам удалось пообщаться, в той или иной степени был затронут действиями властей. Молодой парень – не больше 25 лет, работает в такси. В тюрьме у него сидят три близких друга. «Я отсидел 18 суток на Окрестина. Это целая вечность. День тянулся как год. Разное было: нас били, не кормили, не давали воды. В камере, рассчитанной максимум на шесть человек, одновременно находилось около 20», — рассказывает Артем. Силовики забрали его, когда он был с друзьями в кальянной. Просто вытащили из заведения всех присутствующих, а позже в протоколе написали, что он был на Немиге, кидался в ОМОН камнями и оказывал сопротивление. Статья тяжелая, можно сказать, Артем еще легко отделался. 

Некоторые его друзья до сих пор сидят в тюрьме и в ближайшее время не выйдут. «Омоновцы же только толпой смелые, а поодиночке – обычные трусы. Вот мои товарищи и вытаскивали их по одному. Я в этом не участвовал, но видел, как забирают моего друга. Знаете, если бы у меня тогда в руках была палка, камень, не дай бог, нож, любой предмет – я бы пустил их в ход. Такая ярость и злость накатила. На моих глазах калечили моих близких. Я никогда не знал и не хотел знать, что могу испытывать такую эмоцию. Это было страшно и мне страшно до сих пор».

В конце поездки я захотела заплатить ему больше, чем указывало приложение по поиску такси. Буквально всучила ему деньги и вышла, но он догнал меня и вернул их обратно. «У меня есть деньги, у меня в отличие от многих сейчас есть работа. Я же вам это рассказывал, не чтобы жалость вызвать», — обиделся мой таксист. С подобной ситуацией я сталкивалась в Минске еще ни раз. В Москве принято платить за услугу, в Белоруссии тебе просто помогают и не представляют, как это может быть иначе.

За это время у минчан даже появился свой локальный юмор. Разговорилась с одним парнем, представилась журналисткой, сообщила, что в прошлом году приезжала на протесты. «Да, — говорит. – С удовольствием с вами пообщаюсь. Я ж в ОМОНе работаю и очень хорошо знаю ситуацию».  И сморит на меня очень серьезно и пристально. Я уже начала беспокоиться, что у меня кот дома некормленный, да и вообще, если быстро заскочить в проезжающий мимо автобус, то вдруг не догонит. Но мой собеседник начал смеяться. Я тоже, но нервно, почти истерично. Его задержали 13 августа, отсидел в изоляторе трое суток. За что задержали? «Просто гулял», — пояснил он.

Пожалуй, самый обидный вопрос для белорусов: «Почему не получилось?». Все наши собеседники задавали встречный вопрос: «С чего вы взяли?». В обществе есть два мнения. Первое – сейчас заработают американские санкции и санкции ЕС, все внимание международных стран приковано к Белоруссии, а значит половина дела сделана. Вторые мыслят более приземлённо – Лукашенко не вечен, а после протестов люди консолидировались и в следствие естественных причин в стране наступит демократия.

— Как вы думаете, почему Лукашенко удается столько лет держаться у власти? – ввязываюсь в диалог компании, вышедшей покурить возле бара.

— Нам было комфортно. Нас не трогали, и мы не шли на конфронтацию. Потом нам дали выбор, мы поверили, а людей одного за другим начали сажать в тюрьмы. В стране практически нет людей, кого бы это не коснулось, — отвечает мне 43-летний мужчина.

— Не совсем так, — говорит его 25-летняя приятельница Вика. — Просто выросло новое поколение, которое не хочет и не будет терпеть, когда их права нарушают. Мы более свободные и готовы отстаивать свои права. Как раньше уже никогда не будет.

Мужчина боится называть свое имя. В Минске у него бизнес, который он не хочет потерять. Но свою дочь пытается отправить учиться за границу. В Белоруссии, по его мнению, пока нет будущего. Сначала отправил ее «на разведку» в Москву, а потом в Киев – посмотреть, где ей понравится больше. «В Украине ей понравилось немного больше, там свободнее и проще. Россия холодная, угрюмая, закрытая. Там очень сложно прижиться. В итоге, приняли решение отправить ее учиться в Польшу – это хотя бы ближе и перспектив больше. Обучение здесь даже не рассматривали», — пояснил он.

Что касается России, то у многих затаилась обида на действия российских властей. Есть обида и на россиян из-за критики мирного протеста. В соцсетях многие писали, что белорусы должны были чуть ли не вооружиться и пойти штурмовать дворец Независимости. «Посмотрим еще как у вас будет. Сами-то пошли бы?» — спрашивают они.

Источник

Похожие записи